Музейный патруль

На ВДНХ в павильоне «Центральный» до 17 января идёт выставка «Искусство сцены. Академическая живопись». Около 200 работ из 32 музеев 12 городов: Русский музей, Третьяковка, Пушкинский, музеи Большого и Мариинского. Такое изобилие к 150-летию Союза театральных деятелей. Куратор выставки, ректор Академии художеств Семён Михайловский, предложил посмотреть на академическую картину как на спектакль. У неё есть мизансцена, свет, главный герой и массовка, а натурщик в студии Академии играет роль так же, как актёр на сцене. Сегодня он Прометей, завтра Дмитрий Донской, потом какой-нибудь купец Иголкин. Выставка учит смотреть на холст глазами режиссёра: куда направлен взгляд, где напряжение. Залы названы как жанры репертуара: библейские сцены, мифологические, исторические, жанровые, характеры. А в конце закулисье: современные картины выпускников Академии. Семён Ильич советует обратить внимание на портрет Фёдора Волкова работы Антона Лосенко. Волков считается основателем русского профессионального театра, так что это практически икона выставки. «Адам и Ева с детьми под деревом после изгнания из рая» Андрея Иванова, 1803 год. Первая семья человечества как трагическая мизансцена. Репин: «Толстой в яблоневом саду». И отдельно «Рабочие» Петрова-Водкина 1926 года. Первоначально картина называлась «Дискуссия». В последнем зале настоящие сценические костюмы из московских и петербургских театров. Можно разглядеть жемчуг и строчку, которые из зрительного зала обычно не заметны.

В сети всплыла фотография, на которой будущий папа римский Лев XIV празднует своё сорокалетие в 1995 году. Тогда его звали Роберт Превост. Выглядит как мотивация: в 40 лет ты стоишь на вечеринке в дурацкой фуражке с пластиковым стаканчиком, а в 70 становишься папой римским.

На международном биохимическом конгрессе в Нью-Йорке в 1964 году молодая советская исследовательница Галина Яровая делает доклад о ферменте, который управляет давлением и реакцией организма на стресс. На следующий день американские газеты пишут, что советская делегация привезла блондинку, которая изображает биохимика. Галине Яровой сейчас 96 лет, она профессор биохимии. Эту историю она рассказала внучке, продюсеру Анне Колчиной. Через шестьдесят лет из газетной заметки выросли выставка и сериал «Учёные дамы. Наука без разрешения». Она идёт в Музее Москвы до 10 ноября. Восемь залов, восемь наук и женщины, оставившие в них след вопреки общественным нравам. Софья Ковалевская, чтобы уехать учиться, вышла замуж фиктивно: без согласия отца или мужа паспорт не давали. Стала профессором математики в Стокгольме. В России ей преподавать так и не позволили. Юлия Лермонтова получила степень доктора химии в Гёттингене, потому что дома женщину к защите не допустили бы. Зинаида Ермольева, чтобы проверить гипотезу о холере, выпила культуру вибрионов сама. Потом сделала первый советский пенициллин. Надежда Ладыгина-Котс несколько лет растила дома детёныша шимпанзе, а затем так же подробно наблюдала за собственным сыном. От некоторых героинь почти не осталось фотографий и личных вещей. Поэтому вместо витрин с реликвиями — мозговые волны, превращённые в звук, мир глазами слепой рыбы, лебедь из старой покрышки, камень, который рассказывает свою историю за миллионы лет. Мужчинам-учёным ставили памятники. От этих женщин иногда не осталось даже портрета.