АнтиБиотек

Трамп лечит Европу В пятницу стало известно, что Pfizer согласился отдавать американскому Минздраву (HHS) часть дополнительной выручки, если поднимет цены на лекарства за пределами США. Это условие содержится в договоре компании с администрацией Трампа. Договор вместе с аналогичным соглашением Eli Lilly обнародовала правозащитная организация Public Citizen после того как наконец получила его по решению суда, разбор условий тогда же опубликовал Bloomberg. Какую именно долю получает государство и на какие препараты это распространяется, вымарано юристами компании. Весной прошлого года Трамп пообещал, что американцы больше не будут платить за лекарства больше, чем жители других богатых стран. Принцип назвали «режимом наибольшего благоприятствования» (MFN). Хотя, как теперь видно, речь не о том, что американцы станут платить меньше, а о том, что жители других стран станут платить больше. Закон под MFN принимать не стали: Белый дом договаривался с каждой фармкомпанией отдельно, угрожая пошлинами на импорт лекарств. Первой в сентябре подписалась Pfizer, за ней Eli Lilly и ещё двадцать с лишним компаний. Публике показывали пресс-релизы, а не договоры. Получить тексты Public Citizen смогла только через суд: запрос по закону о свободе информации администрация проигнорировала, а документы выдала почти через полгода после иска. И скрывали их не зря. Вместо того чтобы удешевлять лекарства дома, договоры стимулируют компании делать их дороже в Европе. Белый дом не видит в этом ничего плохого: «Цены за рубежом вырастут, и американские пациенты больше не будут в одиночку оплачивать мировые инновации», — заявил представитель администрации Куш Десаи. В Pfizer сделку называют «победой американских пациентов». Рост цен в Европе уже начался. В декабре Великобритания согласилась урезать выплаты, которые фармкомпании отдают её системе здравоохранения (NHS), в обмен на беспошлинный ввоз лекарств. Расходы на медикаменты британцы увеличили на 25%. Договор Eli Lilly устроен ещё изобретательнее. Компания может прекратить поставки препарата в одну из стран, с ценами которой сравнивают американские, уведомить Вашингтон, и цена этой страны выпадет из расчёта. Ушёл с дешёвого рынка — планка цены для Америки поднялась. Заодно из договора исключены самые продаваемые препараты компании, Mounjaro и Zepbound. По оценке Public Citizen, одна только госпрограмма медпомощи малоимущим (Medicaid) недосчитается на этом от $1 млрд до $1,7 млрд в первый же год. Все договоры истекают 20 января 2029 года, в последний день президентского срока Трампа. То есть это не реформа отрасли, а просто пиар Трампа в чистом виде (КМБУ!) Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!

Четвертый китайский план В пятницу, 18 сентября десять китайских ведомств во главе с Минпромом выпустили план развития фармы и биотеха на 15-ю пятилетку — на 2026–2030 годы. Его цели звучат почти вызывающе: выручка отрасли выше 3,5 трлн юаней (около $520 млрд), рост инновационных препаратов на 20% в год, минимум пять китайских блокбастеров с продажами от $1 млрд и главное — не меньше четверти всех новых в мире лекарств класса first-in-class. Планы по развитию приоритетных отраслей Китай принимает после утверждения плана пятилетки (15-ю утвердили весной). Этот бран по биомедицине уже четвёртый подряд. Первый план 2012 года требовал просто объёма — роста на 20% продукции в год: Китай строил фабрику субстанций и дженериков для всего мира. План 2016 года сместил акцент на качество дженериков, хотя настоящий перелом шёл параллельно — реформа регулятора 2015 года и «Сделано в Китае 2025», где биомедицина попала в десятку приоритетов. План 2022 года стремился к росту выручки отрасли на 8% в год и 5% доли в промышленности. В итоге было одобрено 230 инновационных препаратов, но доля отрасли застряла на 3,6%. А главный успех пятилетки — продажа лицензий на китайские молекулы западной фарме на $115–120 млрд в 2025 году — в плане вообще не значился, что как бы намекает на слабые места плановой экономики. Новый документ задним числом превращает этот случайный успех в стратегию: теперь меряют не «сколько произвели», а «какую долю мировой инновационной фармы заняли» (цель, напомню — 25%). Инструменты подобраны под эту задачу. Госфонд на 1 трлн юаней с горизонтом 20 лет даёт всем инновационным направления, включая биотех, терпеливый капитал, которого нет у обычного венчура с горизонтом в 5 лет. Убыточным биотехам снова открыт выход на IPO на шанхайском STAR Market, а в Гонконге по спецправилам только в 2025 году вышли 14 медкомпаний. Регулятор одобряет клинические исследования за 30 дней, если компания обязуется стартовать в течение 12 недель. Самое хитрое — оплата: в госстраховку пускают со скидкой от 60%, а для дорогих новинок с 2026 года завели коммерческий каталог с закрытыми ценами, чтобы не обрушить мировую цену перед продажей прав. Логика простая: дома маржу давят, зарабатывать предлагают за границей. Америка на планы китайского биотеха смотрит с подозрением. В декабре 2025 года подписан BIOSECURE Act, а в июне Пентагон внёс в чёрный список WuXi AppTec — ключевого подрядчика западной фармы, — а заодно BGI и MGI. Однако в эту пятницу, 18 сентября, в день выхода китайского плана, Reuters внезапно сообщил, что Минфин США готовит правила, разрешающие большинство лицензионных сделок с Китаем. Почти половина лицензируемых в США препаратов уже китайские, и крупная фарма против запретов. Глава Pfizer Альберт Бурла сформулировал это прямо: «Не думаю, что конкурировать с Китаем нужно, пытаясь его замедлить». Забавно, про ИИ американские власти так не думают. В России, к слову, тоже есть свои планы: стратегия «Фарма-2030», нацпроекты «Новые технологии сбережения здоровья» и «Технологическое обеспечение биоэкономики», а стратегия биоэкономики до 2036 года ждёт утверждения правительством. С января действует правило «второй лишний», дающее на госзакупках приоритет производителю полного цикла. Однако у нас цели и задачи другие: Китай меряет свою долю на мировом рынке, Россия — на внутреннем. Цель «Фармы-2030» поднять долю отечественных лекарств с 61,8 до 66,6%, а экспорт — до $3,4 млрд к 2030 году. Для сравнения, одна сделка AstraZeneca с китайской CSPC оценена до $18,5 млрд. Россия сегодня импортирует 70–75% фармсубстанций, и больше половины — из Китая. Так что наш лекарственный суверенитет пока завязан на успех китайских пятилеток... Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!

Вынос мозга Сегодня в Nature вышла работа команды нейробиолога Серджиу Пашки из одного из запрещенных в России университетов: он вырастил мышей, у которых почти половину объёма мозга занимают человеческие клетки. За зверьками следили несколько камер, компьютер рисовал положение и скорость — на мониторе получалось что-то вроде старой компьютерной игры «сквош». Ранее Серджиу Пашки уже показывал, что человеческие «органоиды» — крошечные сгустки нервной ткани — приживаются в голове новорождённого грызуна и даже работают. Теперь мышей сначала генетически изменили так, чтобы мозг у них толком не развивался: без большей части клеток коры и гиппокампа. Чтобы расчистить площадку. «Человеческие клетки делятся, растут и за несколько недель-месяцев занимают почти всё это пространство», — говорит Пашки. Так сказать, жилплощадь освобождена, въезжают новые жильцы. Мыши без коры, к удивлению авторов, выглядели обычно: ходили, пищали. Подводила память — в лабиринте они не помнили, какие коридоры уже обошли. А их сородичи с человеческой тканью проходили тот же лабиринт заметно лучше. То есть, чужие клетки участвовали в мышином мышлении. Сам Пашки называет их ксенокортикальными мышами — мышь с корой чужого вида — и видит применение в изучении травм мозга. Карстен Чарлсуорт из соседней лаборатории в том же запрещенном университете, в работе не участвовавший, смотрит шире: человеческая ткань, подсаженная уже после рождения, выросла и срослась с нервной системой мыши через видовой барьер. Органоиды тем временем подключают к компьютерам — прямо в чашке, без всякого животного: такие сборки уже учат играть в видеоигры (!). Другие группы предлагают использовать органоиды как запчасти для переживших инсульт. Забавно, что об этике здесь думают раньше регуляторов. В прошлом году Пашки собрал профильных специалистов обсудить последствия: каковы шансы, что животное обзаведётся человеческим сознанием, или риски, что «клиники органоидной терапии» начнут продавать отчаявшимся пациентам пустышку. За мышей он спокоен: мозг крошечный, эволюционная дистанция огромная. А вот повторять опыт на высших видах, по его мнению, нельзя — объём работающей человеческой ткани там будет другим, и граница между человеком и животным поплывёт. Красная линия — примат без коры, которому подсаживают человеческие органоиды. Считайте, у нас уже есть новая теория заговора: как именно обезьяна стала человеком. Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!